Широкий обзор

Права человека и уважение культур

cou_04_18_herskovitz_web_01.jpg

Всеобщая декларация прав человека. Работа итальянского художника-иллюстратора Алессандро Гатто.

Как увязать соблюдение личных прав с уважением культурных особенностей различных человеческих общностей? По мнению американского антрополога Мелвилла Д. Херсковица (1895-1963), в этом заключается основная сложность, связанная с разработкой всемирной декларации прав человека. Он рассматривает этот непростой вопрос в своем эссе Statement on Human Rights («Положение о правах человека»), которое он отправил ЮНЕСКО в 1947 году в ответ на опрос, посвященный философским основам прав человека. Выдержки.

Мелвилл Джин Херсковиц

Проблема, стоящая перед Комиссией ООН по правам человека, которой предстоит разработать всеобщую декларацию прав человека, должна быть рассмотрена с двух точек зрения. Первый аспект проблемы, который обычно принимается в расчет при разработке такого рода деклараций, касается уважения человека как личности и его права на полноценное становление в качестве члена своего общества. В то же время в мировом масштабе не менее важно уважать культуру различных человеческих сообществ.

Все это две стороны одной и той же проблемы, ведь общеизвестно, что сообщества состоят из индивидуумов и что люди не функционируют вне группы, частью которой они являются. Трудность, таким образом, заключается в том, чтобы отразить в декларации нечто большее, чем просто уважение человека как личности. Человек должен рассматриваться в ней и как член социальной группы, к которой он принадлежит, чей сложившийся образ жизни определяет его поведение и с чьей судьбой неразрывно связана его собственная судьба.

Из-за того, что в современном мире многие общества сосуществуют в тесном контакте, а также из-за разнообразия их жизненных укладов, при разработке всеобщей декларации прав человека в первую очередь необходимо, по сути, найти ответ на следующий вопрос: как сделать так, чтобы предлагаемая декларация подходила всем людям сразу и не основывалась исключительно на ценностях, свойственных странам Западной Европы и Америки? […]

Уничтожение прав человека

В течение последних пятидесяти лет многочисленные способы, к которым человек прибегал для решения проблем выживания, общественной жизни, политического регулирования совместного существования, гармоничного единения с миром и удовлетворения своих эстетических потребностей, были подробно описаны антропологами, изучавшими народы всего мира. Все народы добиваются реализации этих целей, но не найти и двух таких, которые делали бы это одинаково. Меры, которые принимают те или иные народы, зачастую кардинально отличаются друг от друга.

И, тем не менее, перед нами встает дилемма. Ввиду социальной организации образовательного процесса человек не может не считать, что его образ жизни самый целесообразный. В то же время, несмотря на происходящие в его культуре эндогенные и экзогенные изменения, необходимость приспособления к которым он признает, в целом ему кажется очевидным, что любой другой образ жизни, отличный от его собственного и привычного ему, является менее целесообразным. В результате выстраиваются оценки, подтверждаемые принятыми убеждениями.

Степень перехода этих оценок в действия зависит от фундаментальных установок в мышлении народа. Как правило, люди готовы не вмешиваться в чужую жизнь, проявляя толерантность по отношению к поведению представителей других групп. Особенно это касается тех групп, между которыми не существует противостояния, связанного с жизнеобеспечением. В истории Западной Европы и Америки, однако, экономическая экспансия, контроль над вооружением и евангельская религиозная традиция преобразовали признание культурных отличий в призыв к действию. Философские системы лишь усилили эту тенденцию, подчеркнув абсолютную безусловность ценностей и целей. Таким образом, определение свободы, понятие сущности прав человека и иные аналогичные идеи были четко оговорены. Любой шаг в сторону подвергался критике или попросту подавлялся там, где над неевропейскими народами был установлен контроль. Большинство сходных элементов между культурами систематически упускалось из виду.

Последствия такого мировоззрения были губительны для человечества. Доктрины «бремени белого человека» использовались для экономической эксплуатации миллионов народов мира и отрицания их права на управление собственной жизнью. В некоторых случаях экспансия Европы и Америки повлекла за собой и вовсе полное истребление целых народностей. Якобы низкий уровень культуры этих народов и идеи об отставании в развитии их «примитивной ментальности», оправдывающие взятие их под свое покровительство, служили логическим обоснованием на протяжении всей истории экспансии западного мира, которая сопровождалась моральным разложением личности и уничтожением прав человека у народов, над которыми была установлена гегемония. […]

Декларация планетарного масштаба

Разработка декларации прав человека в XVIII веке не создавала особых проблем, поскольку речь шла не о правах человека вообще, а о правах людей в рамках одного конкретного общества. При этом такие благородные документы, как Декларация независимости США или Билль о правах, были составлены людьми, которые сами являлись рабовладельцами, в стране, где массовое рабство являлось частью установленного социального порядка. Революционный характер девиза «Свобода, равенство, братство» никогда не был так осязаем, как в ходе борьбы за его внедрение на французских рабовладельческих территориях.

В наши дни ситуация осложняется тем, что декларация должна быть применима во всем мире. Она должна охватить множество различных жизненных укладов и признать их право на существование. Она не будет убедительной для индонезийца, африканца, индийца или китайца, если останется на том же уровне, что аналогичные документы предыдущей эпохи. Права человека в XX веке не могут быть ограничены нормами какой-то одной культуры или быть продиктованы устремлениями какого-то одного народа. Такой документ скорее будет препятствовать, а не содействовать становлению личности большого числа человек.

Те люди, что живут согласно ценностям, не учтенным такой ограниченной декларацией, окажутся лишенными свободы полноправно следовать единственно приемлемому для них образу жизни, общественным институтам, утверждениям и задачам, составляющим культуру их конкретного общества.

Даже в тех политических системах, которые отрицают право граждан на участие в их управлении или которые стремятся покорить более слабые народы, можно прибегнуть к базовым культурным ценностям, чтобы дать понять народам этих государств, какие последствия влекут за собой действия их правителей, и остановить таким образом дискриминацию и покорение. Ведь политическая система народа является лишь малой частью культуры в ее глобальном понимании.

Фундаментальными должны считаться мировые нормы свободы и правосудия, основанные на принципе, по которому человек является свободным только тогда, когда его свобода соответствует определению этого термина, принятому в его обществе, и когда его права признаются им как права члена его общества. В то же время, мировой порядок будет эффективным лишь в том случае, если он обеспечит свободное проявление личности всех членов своих социальных единиц, а все многообразие личностей станет источником его богатства и силы.

Всеобщее мировое одобрение, выраженное Атлантической хартии до того, как было объявлено об ограничении сфер ее применения, является фактическим доказательством того, что свобода понятна и нужна народам абсолютно разных культур. Только после того, как в предлагаемой декларации будет учтено право людей жить согласно их собственным традициям, станет возможно перейти к следующему этапу и определить, основываясь на прочном фундаменте современного научного знания о человеке, права и обязанности человеческих сообществ по отношению друг к другу.

Иллюстрация: Алессандро Гатто

Мелвилл Дж. Херсковиц

Американский антрополог Мелвилл Дж. Херсковиц (1895-1963), известный своим гуманистическим и релятивистским подходом к исследованиям в области культурологии, одним из первых занялся изучением афроамериканской культуры. Будучи специалистом в вопросах культуры и общества афроамериканцев, он преподавал в Колумбийском и Говардском университетах, а затем в Северо-Западном университете Чикаго, где он возглавил первую кафедру африканистики в США (1951).