Нести мир в сознание мужчин и женщин

Интервью с Анной Кудрявцевой, лауреатом национальной стипендии Л'Ореаль-ЮНЕСКО 2018 года

23.03.2018

Интерью с кандидатом биологических наук, руководителем лаборатории постгеномных исследований Института молекулярной биологии им. В.А. Энгельгардта РАН Анной Кудрявцевой, которая стала лауреатом международной программы Л'Ореаль-ЮНЕСКО «Восходящие таланты» за объяснение злокачественных эпителиальных опухолей.

1. Как вы узнали о существовании стипендий Л’Ореаль?

АК: Перед тем, как получить международную стипендию, я получила национальную премию в России. У нас многие девушки знают о существовании международной стипендии, стремятся принять участие в этом международном конкурсе. Мне удалось в 2016 году получить национальную премию. Это стало приятным сюрпризом и честью для меня, способствовало тому, что я была выбрана из 10 девушек - соискателей международной стипендии.

2. Почему вы избрали именно эту тему исследований?

АК: Это только одна из моих тем, моя лаборатория работает в нескольких различных областях, я также руковожу центром коллективного пользования «геном». В этой лаборатории есть очень много дорогостоящего оборудования такого, как геномные секвенаторы. Поэтому очень много людей к нам обращаются с предложениями о совместных работах. Мы имеем несколько направлений в лаборатории. В Л’Ореаль я представила исследование, которое касается редких опухолей и механизмов их образования и развития. Это очень актуальная тема, поскольку, во-первых, таких работ очень мало, и моя удача, что я нашла коллег в России, в Институте хирургии им. А.В. Вишневского, у которых имеется целая коллекция опухолевых тканей, параганглиом, с которыми я работаю. Нам удалось найти действительно уникальный объект и большую коллекцию. Во-вторых, до 40% этих опухолей наследственные, это огромный процент. То есть, это особое направление, связанное с тем, что людям с наследственной опухолью, если это подтверждается, возможно, в будущем надо рекомендовать при рождении детей консультацию генетика. Тогда у детей будет шанс родиться здоровыми, без наследственных патологий. У нас комплексный подход, мы изучаем эти опухоли с самых разных сторон. Обычно кто-то занимается мутациями, кто-то занимается транскриптомными профилями, кто-то белками. Мы пытаемся заниматься всем этим комплексно, чтобы сформировать представление о том, как опухоль развивается, где находятся ключевые нарушения. Тогда мы сможем предложить какие-то новые способы лечения в будущем, сейчас это только хирургия.

Как эта тема связана с вашим образованием и профессиональным опытом?

АК: Я по образованию биолог. Я закончила кафедру биологии и гистологии в Санкт- Петербургском государственном университете, и затем училась в Институте молекулярной биологии. То, чем я занимаюсь, напрямую связано с моей специальностью. Кроме того, сейчас я еще работаю в Московском научно-исследовательском онкологическом институте имени Герцена, что позволило мне контактировать и с врачами. Теперь я могу широким взглядом посмотреть на проблему, понимая, что нужно врачам, какие у них задачи и цели. Это помогает планировать биологические исследования.

3. Представляется, что женщины пока занимают достаточно скромное место в науке. Что по-вашему нужно сделать, чтобы изменить ситуацию к лучшему?

АК: Нужно показывать им положительные примеры того, как женщина может добиться успеха, если правильно построит свою жизнь. Конечно, женщине сложнее, чем мужчине, потому что она должна быть еще и матерью. Но если женщина хочет, и главное, видит примеры того, что это возможно, то это дает ей возможность не опускать руки, а чувствовать, что все достижимо.

4. Возможно ли достижение полного гендерного равенства в научных исследованиях?

АК: В идеале к этому стоит стремиться. Но в реальной жизни женщина - это еще и мать. Может быть, просто не такой большой процент женщин хочет добиться этого равенства, потому что любая женщина хочет быть за широкой спиной сильного мужчины. Но наше общество развивается так быстро, что ценности могут измениться на 180 градусов. И тогда, почему бы и нет?

То есть вы считаете, что на данный момент мы еще не совсем как общество готовы?

АК: Я считаю, что нынешняя система человеческих ценностей устроена таким образом, что меньший процент женщин хочет и стремится быть равными мужчинам. Но из-за этого тем, кто все-таки стремится к этому, сложнее, потому что это не совсем обычная ситуация, потому что мужчин во многих профессиях больше. То есть тем, кто хочет равенства, текущая система ценностей мешает. Но она пока такая, какая есть. Когда изменится система ценностей для женщин, то есть семья перестанет иметь такое доминирующее значение или появятся возможности, позволяющие больше общаться с ребенком благодаря новым технологиям, когда не будет ощущения, что ты бросила ребенка дома, и он сидит там с няней, когда вы сможете не терять контакт, тогда больше женщин сами захотят идти в такие же серьезные профессии, как мужчины, в руководящие профессии. Потому что женщин в науке уже немало. У нас в институте больше женщин, чем мужчин. Но руководящие позиции - это уже совсем другой вопрос. Руководителей лабораторий и выше, руководителей институтов, мало. Женщин в Академии наук еще меньше.

5. Существуют не доказанные суждения, что онкологические заболевания связаны с состоянием окружающей среды, а также характерОМ питания. Каково ваше мнение на этот счёт?  Как вы относитесь к генетически модифицированным продуктам?

АК: Окружающая среда, безусловно, влияет: экологическая обстановка, количество загрязнителей в воздухе, в воде. Связь питания с онкологическими заболеваниями обусловлена, прежде всего, не генно-модифицированными продуктами, а, например, очень острой пищей. Есть работы, которые говорят о том, что если человек постоянно употребляет острую пищу, у него выше риск развития рака желудка. Что касается генных модификаций, то речь идет, в основном, о редактировании генома. Достигнут значительный прогресс, и технология редактирования генома широко известна. Мне кажется, большинство стран используют эту технологию, просто мы не знаем об этом, потому что можно изменить ген, достичь какого-то видимого результата, но мы не можем провести тест, который показал бы, что именно было сделано. Это такая вещь, которую совершенно невозможно идентифицировать с помощью современных методов генетического и молекулярно-биологического анализа. Я считаю, что генно-модифицированные продукты не должны влиять на онкологические заболевания, поскольку генные модификации не затрагивают напрямую гены, которые могут вызывать токсичные или иные опасные последствия. Как правило, это какие-то гены, которые делают растение более урожайным, позволяют справляться с стрессовыми факторами внешней среды, изменениями компонентов питания, быть более устойчивыми к грибковым или бактериальным инфекциям. Я не считаю, что это напрямую связано с онкологией.

5. Археологические находки убеждают, что онкологические заболевания являются неизменным спутником человека с древнейших времён. Возможна ли окончательная победа над онкологическими заболеваниями? Какое ваше отношение к созданию универсальных методов лечения?

АК: Сейчас медицина идет по пути индивидуализации. Создание одного лекарство от рака крайне маловероятно. Именно потому что рак — это собирательный термин. Это совершенно разные заболевания даже в пределах какого-то конкретного названия. Например, рак толстой кишки включает столько разных вариантов, что каждый из них должен лечиться как особое заболевание. Сейчас мощно развиваются так называемые таргетные препараты, нацеленные на определенное конкретное изменение в клетках. Исходя из молекулярных признаков выбирается группа пациентов, которая лечится каким-то конкретным препаратом. Это одно из глобальных направлений, которое называется «персонализированная медицина», где лечится не заболевание, а человек, страдающий этим заболеванием, в зависимости от его особенностей. Также большие надежды подает онко-иммунотерапия, которая активирует собственные силы организма, делает так, что иммунитет начинает «видеть» опухоль, когда до этого он не понимал, что это чужеродное образование. Онко-иммунопрепараты очень перспективны не только своим высоким эффектом, но и тем, что они могут помогать очень большому количеству людей с разными типами злокачественных новообразований. Еще большие надежды подает терапия онколитическими вирусами. Известно, что некоторые вирусы обладают противоопухолевыми эффектами. Например, вирус кори, вирус везикулярного стоматита. Они также обладают довольно широким спектром действий и сравнительно безопасны для человека. Их комбинация с онко-иммунопрепаратами позволяет расширить тот спектр пациентов, у которых мы видим положительный эффект, и применить адекватное лечение. Эта группа препаратов как раз наиболее универсальна, и на нее возлагаются очень большие надежды, потому что удается вылечить даже онкологических больных четвертой стадии, а не просто продлить им жизнь на пару месяцев.

6. Насколько мне известно в России была выдвинута вирусная теория происхождения рака. Как вы оцениваете динамику онкологических заболеваний в России? Каково состояние борьбы с онкологическими заболеваниями в РФ?

АК: Вирусная теория справедлива для конкретного набора опухолей. Например, рак шейки матки, рак носоглотки, то есть не для всех. Это хорошо сейчас изучено. В целом, с учетом ранней диагностики, количество онкологических больных растет. Но, прежде всего, это связано с экологической обстановкой. Что касается лечения, то мы напряжённо работаем в этом направлении. Не все так хорошо, как хотелось бы, но главное, есть ли положительная динамика. Если положительная динамика существует, то есть и надежда. В России на онкологию выделяют все больше и больше средств. Мы развиваем способы и диагностики, и лечения. Я думаю, что все достижимо. По крайней мере, есть хорошие медицинские и исследовательские центры.

7. Как вы думаете воспользоваться стипендией, тем признанием, которое вам дали Л'Ореаль и ЮНЕСКО? Какие ваши планы?

АК: Во-первых, я хочу продолжать работать в избранном направлении. Получение этой стипендии даст мне возможность проще устанавливать связи, контакты с другими учеными. Меня будут воспринимать более серьезно. Если тебя знают, то с тобой с большей вероятностью захотят общаться хорошие лаборатории, серьезные люди, с которыми совместно мы можем сделать что-то еще более значительное. Врачи с большей готовностью будут делиться своей информацией. Я смогу быть, тем самым, примером для подрастающего поколения женщин. Также, я думаю, это позволит мне донести какие-то мысли по улучшению способов диагностики онкологических заболеваний, молекулярной диагностики, до руководства страны, которое поможет улучшить ситуацию в этой области. Также я хотела бы читать популярные лекции в России и просвещать людей, донести до них то, что они должны знать, чтобы вовремя пойти к врачу, быть психологически подготовленными. Потому что рак вызывает страх, и многие даже боятся об этом прочитать.

8. Что бы вы посоветовали молодым девушкам, которые хотят сделать карьеру в науке?

АК: Я посоветовала бы не бояться. Для начала точно определиться, насколько они этого хотят, потому что жизнь ученого непроста. Но если действительно очень хочется, то не надо бояться. Если ты хочешь, то всегда достигнешь.